Простушка и пастух  - Мари Ардмир

Мрачно покосилась на него.

И почему он не встает? Ощутил, что я готова его ударить? Заметил мою сжатую в кулак ладонь? Или понял, наконец, что невозможно стерпеть подобное самоуправство от мужлана, с которым знакомство продлилось ровно день?

– Хотите о чем-то спросить? – поинтересовались у меня.

– Хочу, – процедила сквозь зубы. – Это что за блаженная прихоть?

– Это не прихоть, это расчет. Сегодня Кровия Кови присутствует во дворце на зимнем балу. Не скрою, поначалу я предполагал, что для мести будет достаточно прогулки по королевскому саду, но теперь уверен, что нам следует попасть в эпицентр разодетого сборища.

Он поднялся с колена, не забыв его отряхнуть.

– И когда вы в этом уверились? – подозрительно вопросила я. – Когда увидели меня в рубашке, когда полезли в мою охранку и попались, или когда попробовали мой зеленый чай?

Легас хмыкнул и протянул мне пухлый вскрытый конверт с королевской печатью.

– Чай, несомненно, хорош, но чашу весов перевесили ваши слойки и появление вот этого.

– Приглашение из дворца? – Я выудила листок с именем плетельщика и пометкой «плюс один гость». – А не слишком ли поздно оно прибыло? По времени, бал уже начался.

– Не это. – Легас спрятал приглашение во внутренний карман пиджака и вынул из конверта листок, который развернулся длинным списком имен гостей, приглашенных на торжество. Среди них красными чернилами были выделены Кровия Кови, Ара Азаки, Винсент Урит, именуемый в академии Урит II. В списке на три сотни гостей имелись также оба Гардори. Я обратила на них внимание, потому что имена близнецов были вычеркнуты все теми же чернилами.

– А-а-а…

– Они не придут по состоянию здоровья, – понял мою заминку плетельщик.

– Им так плохо? – испугалась я. Неужели вчерашняя месть обернулась для парней увечьем.

– Им хорошо. Поверьте. – Он накинул на мои плечи плащ, повел за руку к двери. – Под двойной дозой обезболивающего им сейчас очень хорошо, не говоря уже о неусыпном внимании четырех врачевательниц.

Как-то совершенно незаметно мы, шагнув за дверь салона, очутились во дворце у основания парадной лестницы в сиянии магических огней под десятками любопытных взглядов. Я застыла.

– Позвольте привнести последний штрих, – с поцелуем склонившись к моей руке, попросил лорд Легас. И я с оторопью ощутила прикосновенье его губ и то, как на моем лице соткалась легкая полумаска. – Вот теперь вы готовы. К слову, вам очень идет этот надменно-отрешенный вид.

Он ошибся. Он ужасно ошибся!

Это была не отрешенность, это был ступор. Потому что, зная светский этикет, я не была знакома с дворцовым. И могла оплошать на самом первом шагу. Да что там шаг, неправильно принятый локоть партнера, неверно сказанное слово, не та дежурная улыбка – и репутация достойного человека катится к демонам. Уверена, в мгновения ступора моя репутация, как спутницы лорда, уже унеслась под откос. Но сам Легас не придал этому значения. Вдев мою руку в свой локоть, он уверенно направился вверх по лестнице, кивая направо и налево и что-то напевая под нос, а может, и подсчитывая количество встреченных знакомых. На двенадцатом кивке и двадцатой ступеньке я вернула себе голос и способность трезво мыслить.

– Лорд Легас, не боитесь вывести в свет дуру? – припомнила его вчерашние слова.

– Боюсь, если вы не перестанете валять дурака.

– Я бы сейчас с радостью кое-кого поваляла, – заметила тихо.

– Держите в руках свои мстительные порывы, – превратно понял меня он. Кивнул еще кому-то и как бы между делом спросил: – Готовы?

Подняла мрачный взгляд. Пусть маг трактует его как угодно, но я уже жду не дождусь, когда мстительная сделка меж нами будет завершена. Клянусь лицензией рунолога, я обязательно что-нибудь придумаю для лорда.

– Скажите, вы умеете танцевать? – неожиданно поинтересовался Легас, вызывая новый шквал праведного гнева.

– Я не собираюсь!..

– То есть умеете, – сделал он верный вывод, и оттого не менее обидный. – Хорошо. Мы еще и потанцуем.

Я могла уступить лорду место ведущего, пережить горькое чувство неопределенности и молча принять все его решения. Но прожив год в состоянии терпеливой простофили, ради крушения надежд в единственный день мести я более не желала тратить свое время на подавление эмоций. Ни сегодня, ни завтра, никогда. Именно поэтому, отдав плащ и получив на входе бокал с шампанским, а следом настоятельный совет не переусердствовать с алкоголем, я честно и откровенно призналась:

– Лорд Легас, я вас сейчас искренне и от всей души ненавижу.

– Неужели? – словно потешаясь, поинтересовался он.

– Мало того, что обрядили в платье, без спроса привели на бал, так еще косвенно обвинили в пьянстве.

– Всего лишь предупредил.

– Я не маленькая девочка. По сути, никогда ею не была, все время посвящала учебе.

– Я не считаю вас… – в третий раз попытался высказаться маг, но был оборван моей рукой. Не постеснялась, самолично прикоснулась пальцами к его губам, заглянула в глаза.

– Так неужели в вас нет ни капли уважения, чтобы вначале объяснить свои мотивы, а затем уже действовать?! Разве я о многом прошу, или это неисполнимо для вас?

И вот я высказалась. Судя по поднявшейся в душе тревоге, высказалась зря. Теперь придется либо умасливать лорда, либо избегать его общества. К слову, об обществе, я в очередной раз забыла о дворцовом этикете, чем привлекла внимание титулованных персон.

– Почему они смотрят?

– Потому что любые прикосновения к лицу мужчины – признак близости, – прошептали в мои онемевшие от ужаса пальцы. – Если, конечно, вы не вызываете меня на дуэль.

– О-о-ох, простите…

– Нет ничего непоправимого. Одной дамой сердца больше, одной меньше! – усмехнулся плетельщик, перехватив мою руку и прижав ее к груди.

В следующий миг он уже закружил меня в вальсирующем па, лихо переместив нас из холла в бальный зал. Плетельщик двигался невероятно грациозно, взяв ведущую роль на себя. Магические огни, ледяные скульптуры, маски, перья в высоких прическах, улыбки, скрытые веерами, блеск украшений, знакомые лица… Дрожь прошла по телу, заставив встрепенуться.

Кровия Кови и Ара Азаки уже прибыли на бал! Урит II не наблюдался, но как говорится – еще не вечер.

– Очнулись? – усмехнулся лорд, заметив, что я перестала быть податливой как воск и сосредоточила взгляд на некоторых танцующих. – Запомните на будущее, Вирджи: все, что вы сделали или сказали, всегда можно трактоватьиначе. Нет в этом плохого, если вы, допустив ошибку, будете давать свою трактовку.

– Как вы про даму сердца?

– Я решал, что это определение будет куда скромнее «любовницы» или «пассии». Разве не так?